Таежные промыслы — военные трофеи

Рассматривая охотничью коллекцию, собранную другом, я обратил внимание на незнакомый мне винтовочный патрон с тонкой длинной пулей. — Это же японский, от арисаки. Откуда он у тебя? — Точно, от японской винтовки. Тесть с войны привез. Он знатно с ней зверовал, больше всех в промхозе мяса сдавал. А потом патроны кончились, винтовка где-то спрятана, а тестя давно на свете нет.

Таежные промыслы - военные трофеи

 

Оказалось, что хозяина японской винтовки с уважением вспоминают многие из уходящего поколения: личностью он был исключительной.

Дмитрий Акимович Спаскин родился 8 ноября 1925 года в крошечной деревне Буредай, что в Качугском районе Иркутской области.

По данным землеустройства 1927 года, в Буредае насчитывалось дворов — 26, едоков —141.

Народ в таких деревнях жил за счет самообеспечения: сеяли хлеб, держали домашний скот, охотились и рыбачили.

В Сибирь русские переселялись в поисках земли и воли.

Жили в постоянной работе, небогато, но сытно. Для дополнительного заработка в Верхоленье одни охотились, другие водили зимой обозы или сплавляли летом грузы на карбазах по Лене до Якутска. Спаскины в основном охотились. Дима стал охотником с детства.

 

Таежные промыслы - военные трофеи

Взрослеть пришлось быстро. В 1941 году отец Димы возглавил охотничью бригаду, добывавшую пушнину, мясо и рыбу для иркутских госпиталей. Дима в 15–16 лет трудился в этой бригаде наравне со взрослыми опытными охотниками.

Лучших промысловиков на фронт не брали, их труд в тылу был для страны нужнее. Вероятно, Дмитрий Спаскин, умелый и удачливый охотник, тоже мог получить бронь, но в 17 лет ушел на фронт добровольцем.

В 1943-м стал ефрейтором со специальностью связиста. Но когда перед строем необстрелянных еще сибиряков вызвали желающих стать разведчиками, сделал два шага вперед. Ведь все, что необходимо разведчику, у него было.

Медведя в одиночку уже добывал, а значит, имелись смелость и способность одолеть смертельно опасного противника. А кроме этого, у парня были сила, выносливость, наблюдательность, находчивость, умение быстро и метко стрелять, и все это в сочетании с огромной любовью к Родине.

Первым боевым заданием Дмитрия стала охота за немецким снайпером. Часть стояла в обороне; на нейтральной полосе между нашими и вражескими позициями действовали разведчики, снайперы и саперы с обеих сторон фронта. Немецкий снайпер был опытным, от его выстрелов гибли наши бойцы и офицеры.

Он действовал очень профессионально, стрелял точно. Но поединок с молодым сибирским охотником проиграл. Как все происходило, можно только предполагать. Дмитрий Спаскин много лет спустя напарнику своему таежному в сороку стрелять не позволил, сказал, что сам их не бьет, ведь они ему немецкого снайпера выдали.

Вероятно, охотник вычислил место, в котором замаскировался опасный враг, по сорочьему крику, а потом скрал немецкого снайпера, как зверя, и сумел обнаружить его первым… С первого боевого задания разведчик вернулся с немецкой снайперской винтовкой. Опробовал трофей и выяснил, что с оптическим прицелом точность стрельбы выше, особенно на больших дистанциях.

 

Таежные промыслы - военные трофеи

Сплав грузов по реке занимал все лето, зато зимой позволял охотиться. ФОТО WIKIMEDIA.ORG

С этим трофеем разведчик не расставался до Победы. Немецкий маузер не раз обеспечивал успех действия всей разведгруппы. Точный выстрел помогал и языка брать, например офицера из штабного автомобиля, и от погони избавиться.

Немецкие автоматчики очень опасные противники, но по сравнению с косулями медлительны и неповоротливы, а Дима косуль в бег из нарезной берданки еще мальчишкой успешно стрелял.

Но самыми сложными были дуэли с пулеметчиками, когда разведгруппа на нейтралке огнем к земле прижата. В момент, когда очередь только что прошла над спиной, нужно привстать и попасть в голову пулеметчику, что из вражеской траншеи с трехсот метров бьет. Диме такие выстрелы удавались, и это спасало всю разведгруппу.

Напряженные боевые будни разведчика прерывались ранениями, после госпиталей он возвращался в свою часть, в родной разведвзвод. Долгожданную Победу сибиряк встретил опытным бойцом, награжденным двумя орденами Славы и другими боевыми наградами, а главное — живым и здоровым.

Разжился и трофеем, еще одной немецкой снайперской винтовкой, которая вообще без разброса пуль била. Ее он хотел домой привезти, а в придачу к ней — два цинка патронов. Приклад снял, ведь все, что из дерева, можно дома самому сделать. Но после Победы домой не отпустили: в июне часть погрузили в эшелоны и повезли на восток.

Разведвзвод ехал в отдельной теплушке, каждый вез трофеи. Молодые парни, те самые, которые «пол-Европы по-пластунски пропахали», ехали весело. Было понятно, что впереди их ждут бои с японцами, но все были уверены, что главный противник в этой войне уже повержен, остались мелочи. В Иркутске эшелон с теплушкой разведчиков поставили на запасные пути.

Командир разведвзвода, лейтенант из Иркутска, предложил Диме в самоволку сбегать, трофеи к нему домой отнести, чтобы не возить их туда-сюда по всей стране. Разведчики, конечно, нарушали воинскую дисциплину, но знали, что эшелон не уйдет: лейтенант жил недалеко от вокзала, в предместье Глазково. Сходили удачно, патрулям на глаза не попались, а родным лейтенанта доставили огромную и неожиданную радость. Диме, чтобы тоже порадовать своих родных, оставалось победить Японию.

 

Таежные промыслы - военные трофеи

Профессия штатного охотника, уважаемая в советское время, позволяла человеку заниматься любимым делом постоянно. ФОТО ВИКТОРА СТЕПАНЕНКО

Война с японцами действительно оказалась короткой, но самой настоящей. В первом же бою лейтенанта, Диминого командира, нашла пуля. Вошла точно между глаз. Потери в разведвзводе случались и раньше, но смерть земляка, фронтового брата, с которым много раз рисковали жизнью, казалась особенно нелепой.

Сам Дмитрий долг исполнял честно и в эту войну остался невредимым. Дослуживал до демобилизации в Порт-Артуре аж до 1949 года. Он знал, что не пойдет за своей немецкой снайперской винтовкой к родным погибшего командира.

Охотник выбрал себе очень точную японскую винтовку и привез ее домой вместе с солидным запасом патронов. С ее помощью он весь разведвзвод в Порт-Артуре свининой свежей кормил.

Китайские свиньи паслись вольно, в трехстах шагах от порта и расположения части. Выстрел хрюшке в голову совпадал с грохотом пушечного выстрела, отмечавшего время. Разведчики потом незаметно приносили тушу. Визга, подранков, а тем более промахов никогда не было…

В колхоз Дмитрий вступать не стал. Себе и своим близким такой жизни не хотел. Разведчик освоил новую профессию: стал сплавлять связки карбазов с грузами по реке Лене от Качуга до Якутска.

Эта работа, сложная и ответственная, позволяла сохранять независимость и зимой заниматься любимым делом — охотой. Сплав занимал все лето, уходили вниз в мае, возвращались домой к сентябрю или даже в октябре, сначала пароходом до Жигалово, а дальше как придется. И сразу в тайгу, сначала в орешник, потом за пушниной.

Завел семью, но дома жил совсем мало. Людмила Дмитриевна, дочка разведчика, охотника и лоцмана, в детстве дважды вместе со своими родителями сплавлялась до Якутска. По ее рассказам, связка карбазов к берегу почти не приставала, шли день и ночь. Река огромная, на берегах скалы красивые.

Родители управляли сплавом, отчерпывали воду из суденышек, а отец еще и рыбачить успевал. Запомнила, как он огромную, в рост человека, рыбину к борту подвел и сначала из тозовки застрелил, а только потом вытащил.

Вероятно, это был таймень, пойманный на живца. В Якутске отец грузы сдавал, а мама на базаре орехи кедровые продавала. Маленькая Люда себе сладости и игрушки потом покупала. Семья жила очень дружно.

 

Таежные промыслы - военные трофеи

Мягкое золото страны — валюта, которую ценили за рубежом. ФОТО SHUTTERSTOCK

Когда грузы в Якутию стали возить через Усть-Кут и сплавы из Качуга прекратились, в Качугском районе организовали Государственное ондатровое хозяйство (ГОХ). Дмитрий Спаскин стал его штатным охотником.

Обилие ондатры быстро кончилось, но восстановилась численность соболя. В коопзверопромхозе, сменившем ГОХ, Дмитрий Акимович трудился до выхода на пенсию и постоянно удерживал звание лучшего штатного охотника.

Японскую винтовку арисаку, когда патроны к ней кончились, сменила наша трехлинейка. Дома охотник жил по-прежнему мало. Осенью добывал или орехи, или рыбу на самых дальних озерах и реках района, зимой — дикое мясо и пушнину, весной и летом готовился к следующему сезону.

А для этого надо и тропы прочистить, и зимовья построить или подправить, и лодку новую сделать, и лыжи, и много чего еще. Все это происходило тогда, когда еще не было снегоходов и современных средств связи, а образ жизни таежников почти не отличался от такового у землепроходцев.

Оружие стало современнее, печки железные появились, а вот все остальное — морозы, огромные расстояния, топор с пилой, самодельные лодки без моторов, лошади — те же самые. Причем землепроходцы всегда действовали отрядами или артелями, а промысловики — в одиночку.

Спаскин первым в Иркутской области поймал сотню соболей за сезон. А лучшим зверовым охотником он оставался всегда. К боевым наградам добавилась медаль «За трудовую доблесть».

Она оказалась ценной в буквальном смысле слова: давала ежемесячную прибавку к зарплате — пятьдесят рублей, сравнимую с зарплатой в колхозах того времени. Но и работал Дмитрий Акимович так, что более молодые охотники говорили: «За Дмитром не угонишься».

Своим богатым опытом охотник делился всегда. Вот выдержка из воспоминаний Сергея Николаевича Линейцева, когда он был студентом на производственной практике.

 

Таежные промыслы - военные трофеи

ФОТО SHUTTERSTOCK

«Спаскин встретил меня вполне приветливо, согласился взять на путик. Утром он заменил мою ватную телогрейку на длинную куртку из шинельного сукна, с сомнением посмотрел на мои тяжелые лыжи, его были оббиты оленьим камусом, и на рассвете мы тронулись в путь. Он шел очень быстро, почти переходя на бег, в два раза быстрее, чем обычно двигались мы.

Я едва поспевал за ним, боясь показаться «слабаком» и надеясь, что темп когда-то снизится. Однако охотник бежал в одном ритме, издалека осматривая и показывая мне места установки капканов. Прошло больше часа, когда он наконец остановился, чтобы переставить засыпанный снегом капкан, и я смог отдышаться.

Мороз был градусов сорок, наши шапки и воротники покрылись густым инеем… Продолжительный бег перемежался короткими остановками: охотник поправил два-три капкана и снял трех соболей… Переставляя капканы, он позволял мне подойти ближе, показывал их установку и пояснял выбор места…

— Много еще капканов? — замаскировал я волнующий меня вопрос, который он, конечно, понял.
— Ровно полпутика, километров двадцать. Дальше легче будет, больше под горку. И соболей меньше: хорошо, если одного снимем…

 

Таежные промыслы - военные трофеи

Опытный охотник — готовый разведчик и меткий стрелок. ФОТО SHUTTERSTOCK

К зимовью пришли в сумерках. Нарочито неторопливо я снял лыжи, отряхнул их от снега, поставил к стенке и вошел внутрь после охотника. Он начал разжигать печь, а я сел на лежанку, не снимая верхней одежды.

— Едва дошел, — признался я.
— Путики длинные, тяжело с непривычки. После хорошего снега два-три дня топчу один путик, вкруговую можно пробежать только по чистой лыжне.
— Каждый день ходишь?
— Четыре путика — четыре дня. Потом два дня обрабатываю соболей, топлю баньку, занимаюсь по дому, можно сказать, отдыхаю.
— А где ребята метят соболей?
— У следующей избушки, там подкормочный путик без капканов. Хочешь, пойдем завтра?
— Не пойду. Что надо, я посмотрел. Спасибо за науку.
— Для науки надо раз десять ошибиться, тогда дойдешь. Хорошо под порошку ставить: следы присыпает, зверек меньше боится…

Дорога домой — двадцать километров! — показалась мне прогулкой…

А для фронтовика Спаскина, которому тогда было уже под сорок, такой темп был естественным. Он всегда жил с полной самоотдачей. Из технических новшеств Дмитрий Акимович освоил только бензопилу с лодочным мотором, а снегоход приобретать не стал.

Охотился по старинке, пушнину добывал сначала с лайками, потом пробивал и всю зиму обслуживал лыжные путики. План по добыче копытных выполнял тоже в основном пешком, но за косулями в окрестностях родной деревни ездил верхом.

Жил в темпе, делая свою работу только отлично, радуясь удачам и не обращая внимания на трудности. Но когда вышел на пенсию и сбавил нагрузки, сразу же начались болезни и сказались былые ранения.

В результате не дожил даже до шестидесяти трех. Прожил свою жизнь охотник ярко и правильно. Все, кто хотя бы короткое время общался с ним, говорят, что сейчас таких охотников уже нет…

 

Таежные промыслы - военные трофеи

Жизнь продолжается, и хотя маленьких деревень и поселков уже нет, потомки их жителей помнят свои корни. ФОТО SHUTTERSTOCK

Время летит, уже состарились дети таежника, но выросли внуки и подрастают правнуки. Их стараниями фотография Дмитрия Акимовича Спаскина размещена на сайте «Бессмертный полк».

На этом фото, сделанном в 70-е прошлого века, на груди у фронтовика много боевых медалей и орден Славы II степени. А орден Славы III степени «заиграли» дети.

Спаскин, как и большинство фронтовиков-победителей, о войне рассказывать не любил и награды свои чем-то особенным не считал и потому не берег. Очень вероятно, что снайперская немецкая винтовка с патронами, оставленная летом победного года у родных фронтового друга, тоже нашла себе хозяина. Ведь в Иркутске почти в каждой семье или в кругу знакомых есть охотники…

Тайга, где Дмитрий Акимович охотился, частично прорезана лесовозными дорогами, но самая дальняя стала заповедной. А вот деревня Буредай, что на речке Малая Анга в Качугском районе, практически исчезла.

Там давно никто не живет, немногие сохранившиеся усадьбы используются в сенокос да в сезон охоты. Деревень таких исчезло множество, а ведь именно они составляли силу России, давая ей неутомимых работяг и непобедимых бойцов, таких как Дмитрий Акимович Спаскин. Счастлива страна, у которой есть такие труженики и защитники.

Источник

Мы будем рады вашему мнению

Оставить отзыв

Новости охоты и релоудинга
Logo
Включить регистрацию в настройках - общие